Натурализм ООО «ЭКОПАКТЕХ ГРУПП»
BIG Red Flexitank

Контейнерные грузоперевозки

Контейнерные грузоперевозки

Environmental Packaging Technologies Ltd.
BIG Red Flexitank

Первый и единственный флекситанк, официально допущенный РЖД для использования на всей сети железных дорог.

Контейнерные грузоперевозки

Продажа флекситанков американского производства для перевозки жидких грузов всеми видами транспорта.

Контейнерные грузоперевозки

Продажа вкладышей для перевозки сыпучих грузов в контейнерах, а так же в закрытых и открытых вагонах, полувогонах.

Environmental Packaging Technologies Ltd.

Более 40 офисов по всему миру, развитая сеть дочерних предприятий и складских помещений, собственное производство в ш. Техас, США

 

Натурализм

Натурализм развивался и развивается преимущественно на англо-американской философской почве как антитеза франко-германскому антиредукционизму, но где все равно сохраняется отчетливо выраженная антиплатоническая и имманентистская общеевропейская доминанта.

Коль скоро мы затронули проблему национально-языковых типов философствования, то обратим внимание лишь на один нюанс, который, однако, послужит нам эвристическим «мостиком» для перехода к анализу отечественных традиций исследования сознания. Если внимательно приглядеться к фигурам европейской философии, последовательно отстаивавших имманентистский подход к сознанию, то обнаруживается, что большинство из них — представители Германии. И возникает естественный вопрос: а нет ли в самих ресурсах немецкого языка чего-то такого, что помимо воли философов заставляет их придерживаться именно данной, а не иной философской ориентации? В принципе на этот вопрос уже давно дан положительный ответ и даже проведены соответствующие философско-герменевтические и филологические исследования, показавшие например, что вряд ли «Наука логики» Гегеля могла быть написана на каком-то другом языке кроме немецкого. В частности, его знаменитый переход от бытия к сущности, как прошлому бытия, имеет прямую лингвистическую ссылку на связь значения слова sein (быть) с wesen (сущность) через обозначение прошедшего бытия (gewesen) .

Развитие личности и личностный рост помогут и оздоровлению

Иногда встречаются прямые упреки Гегелю, что вся его диалектика — философская игра, спекулирующая на могучих логико-грамматических потенциях немецкого языка. Если в отношении Гегеля подобный упрек вряд ли справедлив, то применительно к творчеству М.Хайдеггера он как нельзя более обоснован. По мнению ряда компетентных исследователей, тексты Хайдеггера в принципе нельзя аутентично перевести на другие языки, ибо они сознательно построены на обыгрывании (подчас поэтическом) глубинных семантических ресурсов немецкого языка, в том числе вышедших ныне из  употребления. В каком-то смысле все творчество этого незаурядного мыслителя, особенно позднего, оказывается вслушиванием в «метафизические звоны» немецкого языка, недоступные для слуха человека другой языковой культуры.

Но если оставить в стороне герменевтические проблемы перевода и интерпретации Гегеля и Хайдеггера, то при всей несхожести их философских систем бросается в глаза единый исходный пункт философствования обоих мыслителей — бытие, существование (sein). Не только Гегель и Хайдеггер, но вся немецкая философская мысль есть философия бытия, понимаемого преимущественно как бытие человеческого духа, понимания и сознательности. Стоит ли удивляться настойчивому сопряжению германским философским дискурсом таких, казалось бы, разнородных понятий? Ни в коей мере! Все дело в том, что в немецком слове «сознание» — Bewustsein — имеется непосредственное указание как на сознательность и даже самосознание, так и на бытие, существование (sein). Иными словами, сама «метафизика» немецкого слова «сознание» органично ориентирует мысль на индивидуальное и сознательное бытие.
При этом в немецком слове Bewustsein нет прямого указания: а) ни на жизнь; б) ни на нечто соборно-совместное, что есть в сознании; в) ни на фундаментальность знания. Не случайно даже антиперсоналист Гегель начинает с бытия в «Науке логики» и с Я в «Феноменологии духа», а не со знания и не с общности. Нет, конечно, правил без исключения. В германской философии были К.Маркс, Ф.Якоби, Ф.Ницше и докантовская мистическая традиция, идущая от М.Экхарта и Я.Беме к Шеллингу и Баадеру.

Любопытно, что именно эти фигуры оказались наиболее созвучными русской философии. Влияние Шеллинга общеизвестно. Немецкой мистикой интересовались все отечественные мыслители от масонов восемнадцатого века до Н.А.Бердяева. Взгляды Ф.Ницше всегда привлекали к себе внимание в России. О нем оставили труды, в частности, В.С.Соловьев и С.Л.Франк. В.В.Зеньковский, в свою очередь, тонко подметил связь мистических взглядов Ф.Якоби с гносеологическими построениями А.С.Хомякова. Отголоски  влияний Якоби будут потом чувствоваться в соловьевской «Критике отвлеченных начал» и в франковском «Непостижимом». Что касается К.Маркса, то о его влиянии на отечественную культуру говорить не приходится. Но он вообще начинает не с бытия и не со знания, а, как известно, с деятельно-практического отношения к миру.

 

 

 
 
З
а
п
р
о
с